Глава 1

Первой и наиболее часто встречаемой из таких тем является, несомненно, Боговоплощение, то есть вочеловечение Сына Божия, Второго Лица Святой Троицы. Надо прямо указать, что большая часть тропарей и стихир богородичных служб, а также богородичны других служб и последований и многие богородичные молитвы подчеркивают прежде всего, а иногда даже исключительно, Богоматеринство Пресвятой Девы, прославляя в Ней Ту, через Которую для спасения рода человеческого Божественное Слово стало плотию.

В этом направлении мы можем привести множество примеров. Ограничимся ссылкой на Акафист Божией Матери, певаемый на утрени 5-й субботы Великого Поста. Это гимнографическое произведение, по всей вероятности первоначально предназначенное для службы праздника Благовещения [3], выражает по крайней мере в своей первой половине молитвенное удивление перед непостижимостью и спасительностью для нас тайны вочеловечения Бога. Мы можем сослаться и на хорошо известные догматики восьми гласов Октоиха. Этот превалирующий характер богословской темы о Боговоплощении будет для нас совершенно очевиден, если мы вспомним, что по существу осознанное почитание Божией Матери тесно связано в своем начале с провозглашением догмата Ефесского собора. Ефесский догмат есть первый и в сущности единственный догмат, имеющий отношение к Матери Спасителя. Но по-настоящему это христологический догмат; Пресвятая Дева Мария родила во плоти Единородного Сына Божия, единосущного Отцу, Второе Лицо Святой Троицы, и потому Она и была провозглашена Собором как истинная Богородица. К этому по существу сводится определение о Ней III Вселенского собора. Из этого положения следует, что величать Богородицу — это величать Боговоплощение и само воплотившееся Слово.
Догматическое постановление Ефесского собора было в 451 г. дополнено Халкидонским определением. Четвертый собор в своем определении особенно настаивает на том, что воплощение Сына Божия, родившегося от Девы Марии, было подлинным вочеловечением и что человеческая природа, воспринятая Божественным Словом от Его земной Матери, не претерпела никакого умаления, ни изменения, ни упразднения, но, напротив, была спасена и обожена благодаря неслитному соединению с Божественной природой Логоса в единстве Его Ипостаси. Мы уже имели случай напомнить, что именно Ефесский и Халкидонский соборы положили начало развитию всей богатейшей богородичной гимнографии, далеко выходящей за пределы чисто богородичных служб. И потому неудивительно, что многочисленные византийские гимнографические богородичные тексты являются просто развитием, порою очень богословски разработанным, той или иной стороны церковного учения о Боговоплощении. Выше мы уже приводили пример воскресных богородичных Октоиха, певаемых на великой вечерне в субботу вечером. Все они развивают в поэтической форме, порой очень красивой, учение, выраженное в догматическом определении Четвертого, Халкидонского собора, почему и получили они наименование богородичных догматиков, или просто догматиков. Можно назвать и другие такие же примеры, но сказанного уже достаточно для того, чтобы иметь возможность утверждать, что очень часто в глазах молящейся Церкви Пресвятая Богородица приобретает значение живого свидетеля совершившейся тайны Боговоплощения и, в частности, его подлинности. И действительно, Божия Матерь как человек, как земная Мать, уже через одно Свое материнство по плоти есть непреложное доказательство того, что таким же непреложным образом совершилось вочеловечение Слова и что в Нем, в единстве Божественной Ипостаси Логоса неизменно, неслиянно, нераздельно и неразлучно соединились Божеская и человеческая природы.
Здесь мы должны отметить, что в некоторых службах для такого же свидетельства о подлинности совершившегося Боговоплощения бывает используем другой богородичный мотив, с первого взгляда прямого отношения к богословию не имеющий. Мы имеем в виду тему предстояния Божией Матери у Креста. Это — тема, в частности, всех крестобогородичных. Конечно, воспевая Пресвятую Деву Марию, стоящую у Креста и состраждущую Своему распинаемому Сыну, Церковь в первую очередь присоединяется к скорби Пречистой Матери и состраждет Ей. Но можно в этом сострадании усмотреть и иной смысл, отнюдь не исключающий первый, только что указанный, но напротив, его предполагающий. Скорбь Матери есть свидетельство о подлинности страданий и потому подлинности человечества Сына. Таков, несомненно, смысл темы о предстоянии Матери у Креста Сына в службах трех последних дней Страстной Седмицы, в которых этот мотив замечательным образом переплетается с темой Боговоплощения [4]. Но какова может быть цель такого свидетельства? Отстранить всякую попытку докетического перетолкования страданий Господа. Подлинность страданий Матери за Сына доказывает подлинность страданий Сына, Его воплощения и, в конечном итоге, подлинность содеянного Им спасения рода человеческого. А это все делает понятным употребление в богородичных службах или песнопениях еще одного довольно часто встречаемого в них мотива, а именно прославления Божией Матери как ограждения Церкви против ересей. Этот мотив с особой силой выявлен в 9-м икосе Акафиста, в котором мы читаем такие строки:

Радуйся, любомудрыя немудрыя являющая;
Радуйся, хитрословесныя безсловесныя обличающая.
Радуйся, яко обуяша лютии взыскателе;
Радуйся, яко увядоша баснотворцы.
Радуйся, афинейская плетения растерзающая;
Радуйся, рыбарския мрежи исполняющая.

Развитие этой же мысли мы находим в некоторых стихирах преподобного Феодора Студита, входивших некогда в состав служб святой Четыредесятницы, но отсутствующих в современных изданиях Постной Триоди [5].
В свете всего вышесказанного о Пресвятой Деве как свидетельнице о подлинности совершившегося Боговоплощения прославление Ее как поборницы против ересей получает свое полное оправдание. Халкидонский догмат о воплотившемся Слове есть знамя Православия. И совершенно понятно, что его значение таково, ибо святой апостол Иоанн пишет: “всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста” (1 Ин 4:2–3). Пресвятая Богородица, как свидетельница Своим Богоматеринством неложности плотского пришествия Слова, есть тем самым свидетельница по преимуществу, κατ' ἐξυχήν, истинности и спасительности православной веры. И это уже в значительной мере объясняет ту любовь и благодарность, предметом которых Пресвятая Богородица неизменно является со стороны Православной Церкви.

[3] См. нашу статью: La lecture de ľAncien et du Nouveau Testament dans la liturgie byzantine // Pri–re des Heures. Lex Orandi. № 35. Paris, 1963.

[4] См. нашу статью: La Theotokos dans les Cifices byzantins du temps pascal // Ir№nikon. 1961. № 1. С. 32.

[5] Их можно найти приведенными в: Карабинов И. Постная Триодь. CПб., 1910.