Глава 3

Но Церковь видит в Матери Божией и Матерь рода христианского. Тема эта, очень часто встречаемая в богородичной гимнографии, весьма обширна. Она включает в себя все, что связано с молитвенным предстательством за всех тех, кто нуждается в Ее молитвах — за грешников, за находящихся в скорбях или бедах или же вообще за всех верных.

Она настолько часто встречается в богослужении, в молитвенных последованиях, что для православного религиозного сознания она самоочевидна. С религиозной реальностью, которая нашла свое выражение в этой теме, связаны все явления бесчисленных чудотворных икон Божией Матери и такие же бесчисленные случаи оказания верующим чудесной помощи в ответ на обращаемые к Ней мольбы о ходатайстве перед Божественным милосердием. Обо всем этом красноречиво свидетельствуют как общий Месяцеслов, так и Месяцесловы отдельных поместных Церквей. Однако богословие до сих пор уделяло мало внимания этой теме именно, может быть, потому, что для сознания православных верующих она совершенно очевидна. Но какова может быть та реальность, которой она отвечает?
Не раскрывая ее смысла, православные богословы, однако, согласны видеть темы Материнства Божией Матери в отношении ко всему роду христианскому в рассказе (Ин 19:25–27) об усыновлении возлюбленного ученика Распятым Господом Своей Матери, предстоящей у Креста. Но ссылка на это Евангельское место не составляет раскрытия учения, которое содержится в нем. Как понять слова Господа, сказанные Матери с высоты Креста? — Для понимания их, по нашему мнению, необходимо учесть все значение того момента, когда они были сказаны. Господь сказал их за несколько мгновений до того, как испустил Свой дух на кресте за спасение рода человеческого. Можно поэтому считать, что сказаны они были почти в самый момент искупительной смерти Господа, то есть в тот самый момент, когда искупленные люди получили через Единородного Сына Божия власть от Бога чадами Божиими быти (Ин 1:12). Совершенно справедливо утверждать, принимая во внимание богословский характер всего Евангелия от Иоанна, что слова Господа, записанные Евангелистом Богословом, не могут быть понимаемы лишь как проявление Его предсмертной заботы о земной Матери, но относятся к тайне, которая совершается на Голгофе, и потому имеют значение всецерковное. Итак, усыновление Господом искупляемых Отцу и их усыновление Матери имеет место в один и тот же момент. Из этого следует, принимая к тому же во внимание и особенность, и торжественность этого момента, что между одним и другим усыновлением есть внутренняя связь. Конечно, усыновление Матери не есть то же, что усыновление Отцу. Каждое из этих усыновлений относится к иному плану бытия, и лишь усыновление Отцу по-настоящему означает спасение рода человеческого и возведение его в новое трансцендентное состояние. Но усыновление верующих Матери может быть выявлением усыновления Отцу, его своего рода знаком. Молитвы Матери за род христианский становятся таким образом как бы ощутимым напоминанием для верующих о том новом состоянии, в котором в отношении к Богу находится род человеческий с момента крестной смерти на Голгофе Богочеловека Христа.
Здесь нам приоткрывается тайна соотношения Богоматери и Церкви. Церковь тоже начала свое существование с момента Голгофы; таким образом, она с нею связана, так же как и Материнство Пресвятой Девы, в отношении ко всем верным. Чем является Церковь в отношении к ветхому Израилю? Она — Новый Израиль, Израиль по духу, новый народ Божий, но и более чем народ Божий: она — семья Божия в силу совершившегося на Голгофе благодатного усыновления нас Богу Отцу. Надо заметить, что Священное Писание в применении ко всему, что явилось следствием Голгофы, неоднократно применяет категории, относящиеся к сфере взаимоотношений в семье, причем эти категории употребляются не только тогда, когда речь идет о том новом, что возникло во Христе между людьми, но и о том, что возникло в Нем между людьми и Богом. В этой связи особо примечательны слова, которые были сказаны Воскресшим Господом Марии Магдалине: “иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему” (Ин 20:17). К ним надо тоже прибавить и слова автора Послания к Евреям, который влагает в уста Сына Божия стих из мессианского псалма: “поэтому Он не стыдится называть их (то есть освящаемых) братиями, говоря: возвещу имя Твое братиям Моим, посреди церкви воспою Тебя” (Евр 2:11–12; ср. Пс 21:23). И потому если новый народ Божий есть истинная семья Божия, то вполне понятно, что Господь усыновляет в лице возлюбленного ученика Своей земной Матери всех братьев Своих, то есть всех тех, за кого Он умирает. Она тем самым становится живым олицетворением той новой действительности, каковой является Церковь, рассматриваемая как семья Божия [13].
Но это усыновление Пресвятой Деве Марии всех искупленных есть несомненно и возвеличение Ее. В этом отношении в том же Евангелии от Иоанна можно проследить, что час Сына Человеческого, который постоянно в этом Евангелии упоминается (Ин 2:4; 12:27) и который есть час Его славы (12:27 и сл.; ср. 13:31 и сл.), оказывается в каком-то смысле и часом Матери Иисусовой. Это определенно вытекает из сопоставления рассказа о чуде в Кане Галилейской (гл. 2) с рассказом о предстоянии Божией Матери у Креста (19:25–27). В Кане Галилейской Господь сперва как бы отказывается что-либо совершить в ответ на слова Матери вина у них нет (ст. 3). Он это поясняет: еще не пришел час Мой (ст. 4). Следовательно, власть ходатайствования за людей перед Сыном связана для Матери с часом прославления (он же есть час страдания) [14] Ее Сына. Но Господь все же совершил чудо: Он его совершил, так как Кана есть предвосхищение Его славы на Голгофе (см. замечание Евангелиста в ст. 11 и явил славу Свою) и так как молитва, с которой обратилась к Нему Его Матерь, также предвосхищает ту молитву, с которой Она будет к Нему обращаться, когда настанет час. И в момент распятия Сына мы видим рядом с Ним Матерь. Из этого видно, что Она действительно разделила Его час, потому Она необходимо разделила и Его славу. Одним из выявлений этой славы и было усыновление Ей на Голгофе рода человеческого и в нем сообщение Ей власти молитвенного ходатайствования за него.
Здесь надлежит отметить, что эта слава Божией Матери связанна как с Крестом Ее Сына, так и с Ее собственным Крестом как Матери Богочеловека. Крест есть жертва, страдания, но также торжество и победа. Крест есть слава как преображение земной действительности, преодоление закона смерти и тления, царствующих в нашем падшем мире. Эта истина получила свое полное выражение в крестной победе, одержанной Господом, после которой не только над Ним смерть не имеет уже никакой силы (Рим 6:9), но всему миру в Нем воссияла вечная жизнь. Одно из выявлений креста как славы выражается в непреложном законе, по которому всякий, отдающий Богу то, что для него является дорогим, непременно получит от Бога обратно то, что он Ему отдал, чтобы им обладать новым, удивительным, неожиданным и необыкновенным образом. Этот закон не мог не исполниться в отношении Божией Матери. Она отдала Богу Своего Сына. Эта отдача произошла на Голгофе и задолго до нее. Она, например, узнала от Самого Своего Сына, что новые отношения между людьми, возникшие с пришествием Царствия Божия, получают преимущество над теми отношениями, которые основаны на земном родстве и даже на материнстве (Мк 3:31–35; Мф 12:46–50; ср. Лк 11:27–28). Как этот закон нового Царства получил свое исполнение на Пресвятой Деве? Ей дано было, во-первых, возрадоваться “о востании рождества Своего” со всем тем, что для Него означало это востание, а во-вторых, на Ней исполнилось слово Господа: “кто оставит домы, или братьев, или сестер <...> или детей <...> ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную” (Мф 19:29). Матерь распятого Господа получила воистину во сто крат; Она стала Матерью всех, за кого пострадал, умер и воскрес Ее Божественный Сын, то есть фактически всего человеческого рода.
Итак, мы видим, что по-разному и многосторонне выявляется связь между молитвенным ходатайством Божией Матери за людей, искупительным подвигом Спасителя и вообще тайною Креста. Конечно, эти молитвы ничего нового не прибавляют ни к этому подвигу, ни к этой тайне. Пресвятая Дева Мария не может считаться со-искупительницей рода человеческого, как об этом теперь все чаще и чаще высказывается католическое богословие, ибо един только Искупитель и Спаситель — Христос. Только через Него нам даровано спасение как некая объективная данность. Однако мы знаем, что данность эта есть и заданность. Каждый, через свой личный подвиг веры и жизни в Церкви, призывается сделать эту данность своей, приобщиться к плодам искупления, лично войти в тайну спасения. Для совершения этого подвига каждый может нуждаться в молитвенной помощи и обращаться за ней и к живым, и к усопшим праведникам. И здесь особенно действенной является молитва Божией Матери. Это несомненно и составляет главную цель, ради которой умирающий на голгофском кресте Господь поручил Ее материнской любви и заступлению весь искупленный Им человеческий род. Что же могут поэтому означать слова спаси нас, с которыми верующие обращаются к Матери Иисусовой, прося у Нее молитвенной помощи? — Не что иное, как мольбу такого содержания: Твоими молитвами нашему Спасителю сделай, чтобы мы осуществили данный нам дар и стали истинными чадами Божиими.
Но материнство Божией Матери в отношении тех, за кого пострадал и умер Ее Божественный Сын, может быть представлено как еще одно свидетельство, которое Она по воле Бога несет Церкви. Материнством этим и оказываемой Ею молитвенной помощью верующим, в которой это материнство по преимуществу находит свое выражение, Она свидетельствует, что искупление, примирение неба и земли действительно совершилось, что милость Божия получила возможность прощать грешников кающихся. В этом значении и надо понимать такое обращение к ней молящейся Церкви: “Милосердия сущи источник, милости сподоби нас, Богородице, призри на люди согрешившия, яви яко присно силу Твою...”. Итак, помимо свидетельства об истинности Боговоплощения, о превосходстве дела творения, Богоматерь призвана также свидетельствовать для Церкви о том, что искупление действительно совершилось, то есть о полной успешности дела, соделанного на земле Сыном, Второй Ипостасью Божественной Троицы. Поэтому Православная Церковь Ее любит, чтит и благодарит, воспевая Ее Матернее дерзновение перед Ее Сыном, Спасителем и Богом.

[13] Пресвятая Богородица олицетворяет Церковь и Сама принадлежит Церкви. Никоим образом Она онтологически не поставлена выше Церкви, даже как Матерь всех верующих. Усыновление Христом верующих Своему Небесному Отцу и Богу и усыновление их Божией Матери относятся к различным планам и второе есть только знак того, что первое совершилось. Поэтому для православного сознания не может быть приемлемо звание Матери Церкви, которое было присвоено папой Павлом VI Пресвятой Богородице в конце третьей сессии II Ватиканского собора.

[14] См. Ин 13:31.