стр. 3

Богочеловек имел естество человеческое вполне непорочное, но ограниченное. Оно было ограниченное: ограниченное не только тою ограниченностью, с которою человек создан, но и тою, которая в гораздо большей степени явилась в естестве человека по его падении [20].

Богочеловек не имел греха, вовсе был непричастен греху, даже в самомалейших его видах; естественные свойства Его не были изменены, как в нас, в страсти [21]; свойства эти находились в нем в естественном порядке, в постоянном подчинении духу, в управлении духом, а дух находился в постоянном управлении Божества, соединенного с человечеством. Богочеловек имел свойство печалиться и скорбеть; но печаль никогда не овладевала Им, как случается с нами, а постоянно была управляема духом. Господь огорчился смертью Лазаря, пролил при гробе его слезы [22]; Господь плакал о Иерусалиме, предрекая разрушение его за отвержение им Мессии [23]; Господь допустил в Себе такое предсмертное томление в саду Гефсиманском, что это состояние души Его названо в Евангелии подвигом и смертельною скорбью. Оно сопровождалось таким страдальческим напряжением тела, что тело дало из себя и пролило на землю пот, капли которого были подобны каплям крови [24]. Но и при этом усиленном подвиге тяжкая скорбь находилась в покорности духу, который, выражая вместе и тяжесть скорби и власть свою над скорбью, говорил: Отче мой, аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты [25]. Богочеловек имел свойство гнева; но гнев действовал в нем, как святая душевная сила, как характер, как энергия, постоянно сохраняя достоинство человека, никогда не обнаружив никакого увлечения. Господь выразил свое негодование тем, которые не допускали к Нему детей [26]; Он подвигся гневом на ожесточенных и ослепленных фарисеев, дерзнувших хулить явное Божие чудо [27]. Необыкновенное, поразительное владение гневом при употреблении этой силы в движение созерцается при тех страшных обличениях, которые произносил Господь иудеям [28]. Величественное духовное зрелище представляют собою человеческие свойства Христовы во время Его страданий за человечество: Господь, во все продолжение этих страданий, пребывает постоянно верным Самому Себе; ни на минуту не явились в Нем ни разгорячение, ни восторг, обыкновенно одушевляющие земных героев; ни на минуту не явились в Нем многословие и красноречие этих героев; ни на минуту не выказалась в Нем никакая переменчивость; постоянно действовала в Нем неколеблющаяся равная сила, без ослабления и без напряжения; эта сила постоянно выражала и могущество свое и подчиненность святой власти, руководившей ею. Если кто вникнет в характер Иисуса Христа при разумном чтении Евангелия, тот по одному этому характеру исповедует Иисуса Богом, как исповедал Его Богом апостол Петр единственно за Его слово жизни [29]. Такого характера, постоянно и вполне свободного и открытого, постоянно одинакового, никогда не увлекающегося, не изменяющегося ни от укоризн, ни от похвал, ниже пред лицем убийц и смерти, — такого другого характера между характерами человеческими — нет. Богочеловек был вполне чужд одного из свойств нашего падшего естества; Он был вполне чужд — не по устройству тела, но по ощущению души и тела — того свойства, которое до падения нисколько не было ощущаемо, ощущено немедленно по падении, потом развилось, соделалось естественным падшему естеству. Адам, сотворенный бесстрастно из земли, Ева, заимствованная бесстрастно из Адама, сообразно бесстрастному началу бытия своего были бесстрастны. Они до того были бесстрастны и невинны, что при ближайшем содружестве и непрестанном обращении друг с другом не нуждались в одежде, даже не понимали наготы своей, несмотря на то, что непрестанно видели ее [30]. Богочеловек зачался от действия Святаго Духа! Слово составило Себе плоть во утробе Пречистыя Девы! Бог соделал плоть Свою в самом зачатии ее Божественною, способною к ощущениям единственно духовным [31] и Божественным. Хотя свойства плоти Богочеловека были человеческие, но вместе все они были обоженные, как принадлежащие одному Лицу, которое Бог и человек. По этой же причине человеческие свойства Богочеловека были вместе и естественны и сверхъестественны в отношении к человеческому естеству. Святость плоти Бога и Господа была бесконечно выше святости, в которой сотворена плоть твари — Адама. Очевидно, что зараза, которую источает человеческое падение во всех человеков посредством унизительного зачатия по подобию зверей и скотов, зачатия во грехе, здесь не могла иметь никакого места, потому что не имел места самый способ зачатия, то есть не имело места то средство, которым сообщается греховная зараза. Напротив того, как зачатие было Божественно, так и все последствия его были Божественны. Богочеловек как искупительная Жертва принял на себя все немощи человеческие — последствия падения, — кроме греха, чтоб, искупив человечество, избавить его от бремени этих немощей, явить его в обновленном состоянии, явить его без тех немощей, которые привлечены в естество наше падением. Богочеловек восприял и носил наши немощи произвольно, а отнюдь не был им подчинен необходимостью естества; будучи совершенным человеком, Он был и совершенным Богом, Творцом человеческого естества, неограниченным Владыкою этого естества. По этой причине Он являл Свое человечество так, как Ему было благоугодно. Иногда Он являл Свое человечество в немощи естества падшего: утруждался, жаждал, принимал упокоение сном, был схвачен и связан в саду Гефсиманском, претерпел биение и поругание, был распят и погребен. Иногда Он являл человечество Свое в правах естества, с какими оно создано: ходил по водам; въехал в Иерусалим на необъезженном жеребце, на которого из человеков еще никто не садился; эта власть была первоначально достоянием Адама [32]. Иногда Господь являл Свое человеческое естество в том состоянии славы и величия, которое Он даровал человеческому естеству, совокупив в Себе, в одном Лице, Божество и человечество, которого оно отнюдь не имело по сотворении, в самом состоянии невинности и бессмертия: это состояние величия и славы Он явил дивными знамениями, преимущественно же явил избранным ученикам при преображении Своем, явил в такой степени, в какой они способны были видеть [33], а не в той, в какой оно есть. Божество Богочеловека соединено неслитно, но вполне соединено с Его человечеством: Божество Богочеловека соединено с Его человеческим духом, с Его душою, с Его телом. Когда душа Христова разлучилась с телом Христовым посредством смерти, то Божество Христово пребыло неразлучным как с душою Его, так и с телом Его. Возглашает святая Церковь: Во гробе плотски, во аде же с душею яко Бог, в раи же с разбойником, и на престоле был ecu Христе, со Отцем и Духом, вся исполняяй Неописанный [34].

Тело Богочеловека имело необыкновенную стройность и красоту, как и воспел о Нем пророчественно праотец Его святой пророк Давид: красен добротою паче сынов человеческих [35]. Но телесная красота Богочеловека отнюдь не производила на женский пол тех впечатлений, которые обыкновенно производит на него красота мужчин. Да будет отвергнута и проклята такая мерзостная и богохульная мысль, которая однако принята и произнесена еретиками [36]. Напротив того, тело Христово исцеляло все страсти и душевные, и телесные. Каким свойством оно было проникнуто, такое свойство оно и сообщало. Оно всеобильно преподавало Божественную благодать всем, взиравшим на него, всем, прикасавшимся ему, и мужчинам и женщинам. Сила от Него исхождаше, свидетельствует Евангелие, и исцеляше вся [37]. Елицы аще прикасахуся Ему, спасахуся [38]. Это — то Божественное тело, о котором Сам Господь засвидетельствовал: Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь иматъ живот вечный. Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь, во Мне пребывает, и Аз в нем [39]. Всякий православный и благочестивый христианин да представит себе непредставимо величие Божией Матери, носившей во чреве такое тело, потом носившей его в объятиях, продолжительнейшее время бывшей в ближайшем отношении к этому телу. По причине Божественности тела Христова непогрешительно признать и назвать величие Божией Матери Божественным.

Тело Христово при погребении его положено было в тесную, искусственную пещеру, иссеченную в камне, то есть в холме, составлявшем собою цельный камень. Пещера так тесна, что она названа в Евангелии гробом. Вход в нее так низок, что надо посредством него вползать в пещеру, приняв самое согбенное положение. По внесении во гроб тела Христова ко входу в гроб был привален камень значительной величины [40]. Иудейские архиереи, опасаясь предсказанного Господом воскресения Его и думая, что тело Христово подчинено тем же законам, которым обыкновенно подчинены тела человеческие, припечатали камень, заграждавший вход в пещеру, к наружности пещеры; сверх того, они поставили при входе стражу. Таким образом, по соображению человеческому, все препятствия неупустительно были совокуплены и устроены к тому, чтоб воспрепятствовать воскресению; все меры были приняты к тому, чтоб в случае воскресения тотчас же по воскресении погубить воскресшего насильственною смертью. Но Божественное тело воскресло, оставя и естественные препятствия и человеческие предосторожности неприкосновенными. Оно проникло сквозь толстое, цельное и твердое вещество пещеры: камень остался приваленным, печать нетронутою; пещера не дала трещины для свободного шествия воскресшему телу; стражи, поставленные для надзора и насилия, не сподобились ни ощутить воскресения, ни увидеть воскресшего. Уже по воскресении Христовом низшел ангел, сломил печать, отвалил камень и возвестил совершившееся воскресение; стражи от одного видения ангела попадали замертво на землю [41]. Божественное тело по воскресении проникло сквозь затворенную дверь к собранным апостолам [42]. Оно не было узнано двумя учениками, шествовавшими в Еммаус; когда же они узнали его при преломлении хлеба, — оно внезапно соделалось невидимым [43]. Это тело в виду всех апостолов отделилось от земли, начало возвышаться и проникать воздух, как крылатое, скрылось от очей апостольских в недосягаемой высоте, вступило в небо [44]. На небе увидел его первомученик Стефан, будучи возведен к такому видению действием Святаго Духа, и воскликнул: се! вижу небеса отверста, и Сына человеча одесную стояща Бога [45]. С такими сверхъестественными преимуществами явил, постоянно являл и являет Богочеловек Свое человеческое тело по воскресении. Эти преимущества — нетленный, духовный венец, которым с справедливостью тело Богочеловека увенчано Им, как победившее и поправшее смертью смерть [46].

[20] Святой Иоанн Дамаскин. Изложение Православной веры, кн. 3, гл. 28 и 16

[21] Страстями называются свойства человеческие в их болезненном состоянии, произведенном падением. Так способность питаться превратилась в наклонность к объядению и лакомству; сила желания — в прихоти и похоти; сила гнева или душевная энергия — в вспыльчивость, ярость, злобу, ненависть; свойство скорбеть и печалиться — в малодушие, уныние и отчаяние; естественное свойство презирать унижающий естество грех — в презрение к ближним, в гордость и проч. Преподобного Исайи Отшельника слово 2-е

[22] Ин. 11:33, 35, 38

[23] Лк. 19:41

[24] Мф. 26:38-39; ср. Лк. 22:43-44

[25] Мф. 26:39

[26] Мк. 10:14

[27] Мк. 3:5

[28] Мф. 23; Ин. 5:7-8, 10

[29] Ин. 6:68

[30] Быт. 2:25

[31] Здесь духовным называется то, что освящено Святым Духом согласно тому значению, какое дает святой апостол Павел слову духовный (1Кор. 2:15) и какое ему дают все святые писатели Православной Церкви

[32] Преподобный Макарий Великий. Слово 4-е, гл. 3

[33] "Преобразился еси на горе Христе Боже, показавый учеником Твоим славу Твою, якоже можаху". "На горе преобразился еси, и якоже вмещаху ученицы Твои славу Твою, Христе Боже, видеша: да егда Тя узрят распинаема, страдание убо разумеют вольное". Тропарь и кондак Преображению

[34] Тропарь на часах святыя Пасхи

[35] Пс. 44:2

[36] Роман, извлеченный из Евангелия, известный под названием: Passion douleureuse de notre Seigneur Jesus-Christ par Ecaterine d'Emerich

[37] Лк. 6:19

[38] Мк. 6:56

[39] Ин. 6:54, 56

[40] Мф. 27:60

[41] Мф. 28:2, 4

[42] Ин. 20:19

[43] Лк. 24:31

[44] Деян. 1:9

[45] Деян. 7:56

[46] Святой Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной веры, кн. 3, гл. 28 и 16. Господь единственно по "благоволению Своему приял на Себя немощи падшего человеческого естества, как-то: голод, жажду, утомление, самую телесную смерть, состоящую в разлучении души с телом". Всему этому тело Господа подчинялось до Его воскресения и престало подчиняться по воскресении. Сама по себе плоть Господа с самого зачатия обожена; она зачалась уже Божественною. "Она, — говорит Дамаскин, — стала едина с Богом, и Богом — не по приложению или превращению, не по изменению или слиянию естества. Одно из естеств, — по ссылке на 42-е слово Григория Богослова, — обожило, другое обожено, и, осмелюсь сказать, стало едино с Богом; и помазавшее сделалось человеком, а помазанное — Богом. И сие не по изменению естества, но по соединению промыслительному о спасении, то есть ипостасному, по которому плоть неразлучно соединилась с Богом-Словом, и по взаимному проникновению естеств, чему подобное видим в раскалении железа огнем". Как Божество имеет всегда одинаковое достоинство, будучи постоянно равно самому Себе и неизменяемо, так и достоинство души и плоти Господа в отношении к их божественности всегда было одинаково. Одинаковым было это достоинство во всех изменениях по человеческому возрасту Богочеловека: одинаковым было оно, когда вочеловечившийся Бог возлежал младенцем в яслях, когда повит был пеленами, и когда явил Себя в неизреченной славе на горе Фаворской, когда воскресал из гроба, когда возносился на небо. Одинаковым было это достоинство во всех обстоятельствах, которым благоволил Богочеловек подчиняться по человечеству своему: одинаковым было это достоинство, когда Господь предстоял связанным Синедриону и Пилату, когда был осыпаем наруганиями, заушениями и оплеваниями, и когда Он воссел, по человечеству, одесную Бога-Отца, когда поклонились и припали к стопам Его все ангелы и архангелы