Об исповедании и наименовании Девы Богородицей
При всей высоте и непостижимости тайны воплощения от Девы Единородного Сына Божия, нетрудно понять, что наименование Богородицы принадлежит Деве, соделавшейся Материю вочеловечившегося Сына Божия, неотъемлемо и в собственном смысле.
Нетрудно понять это, как скоро припомним и сообразим главнейшие черты учения о Лице вочеловечившегося Бога Слова.
Достаточно припомнить, что:
1. Сын Божий и Бог истинный, в Своем вочеловечении, ипостасно соединился с естеством человеческим, и после этого соединения пребывает, как был до воплощения, единым Лицем Божественным неизменно и нераздельно.
2. Такое соединение естеств во Христе или, точнее, восприятие Сыном Божиим естества человеческого в единство Божеской вечной Ипостаси Своей последовало в самое мгновение зачатия Сына в утробе Девы, при наитии на Нее Духа Святаго.
3. Следовательно, Родившийся от Святой Девы и в самом зачатии был, как и по рождении есть — Богочеловек, — с воспринятым человечеством Бог и Сын Богу Отцу естественный, а не усыновленный.
4. Потому, говоря о рождении Богочеловека Иисуса Христа , собственно, утверждаем, что родился от Девы Марии Бог воплотившийся, и отвергаем, как несообразную с существом таинства, ту мысль, будто родился от Нее только человек Иисус, соделавшийся Богом.
Какое же посему прилично и в собственном смысле принадлежит наименование той Матери Деве, от Которой родился Иисус Христос — Сам Бог воплотившийся, а не простой человек Иисус, Богом сделавшийся? Очевиден ответ: Она есть собственно Богородица и называется этим именем в собственном смысле.
Затруднение, какое неправомыслящим представляется в наименовании Святой Девы Богородицею вовсе неопровержимым, заключается в том, чтобы согласовать с этим наименованием понятие о Божестве, не терпящем изменения, безначальном и вечном. Это затруднение исчезает при одной верной мысли о непреложном1 соединении естеств Божественного и человеческого в Лице Иисуса Христа.
Мы именуем Святую Деву в собственном смысле Богородицею не потому, будто от Нее родился Господь и Спаситель наш Своим Божеством (естество Божеское вечное, никогда не изменяющееся, не может рождено быть от Девы), а потому, что Бог Слово и Господь наш родился от Нее по Своему человеческому естеству. Но известно, что человеческое естество Господа и Бога нашего Иисуса Христа с самой минуты Его воплощения стало нераздельно и ипостасно соединено в Нем с Божеством Его, оно соделалось собственным Боже¬ственному Лицу Его, так что уже и все состояния, свойственные человеческому естеству, становятся собствен¬ными Божественному Лицу Его. Поэтому и состояние зачатия Его в утробе Девы и, по прошествии определенного времени чревоношения, рождение, равно как младенчество, возрастание и другие состояния и действия человеческие принадлежат собственно Тому, Кто есть истинный Бог, истинно явившийся во плоти. Слеятельно, хотя Сын Божий заимствовал от Святой Девы не Божественное естество, а воспринятое Им в ство Своей Божественной Ипостаси человеческое тество; но, как родившая Бога во плоти, Она собственно есть Богородица, и называется именем в собственном смысле, без всякой несообразности с понятиями о Божестве.
Так учит Святая Церковь в кратком ответе на вопрос: «В каком разуме Святая Дева Мария наречена Богородицею?»
«Хотя Иисус Христос родился от Нее не по Божеству Своему, Которое вечно, а по человечеству; но Она достойно наречена Богородицею в том разуме, что Родившийся от Нее в самом рождении от Нее был, как и всегда есть, не простой человек, но вместе и истинный Бог»[1].
«Святую Деву мы (как сказано в другом изложении Веры) называем Богородицею в собственном и истинном смысле. Так как Родившийся от Нее есть истинный Бог, то и Родившая Бога истинного, из Нее воплотившегося, есть истинная Богородица. Мы говорим, что от Нее родился Бог, не потому, чтобы Божество Слова получило от Нее начало бытия, но потому, что само Слово Божие, прежде век не во времени от Отца родившееся и безначально и вечно со Отцем и Духом пребывающее, в последние дни — для нашего спасения — вселилось в утробу Святой Девы и от Нее без изменения воплотилось и родилось. Ибо Святая Дева родила не простого человека, но Бога истинного, — и не просто Бога, но Бога во плоти»[2].
Несторий дерзнул назвать Богоносцем Родившегося от Девы. Но да не будет, чтобы мы называли или в мыслях своих представляли Его Богоносцем;
напротив, исповедуем Его Богом воплотившимся. Ибо само Слово стало плотию, зачато от Девы, и изшел из Нее Бог с воспринятым естеством человеческим, кото¬рое, при самом приведении его в бытие, обожено было Словом, так что три действия: восприятие, зачатие и обожение человечества Словом — совершилось в одно время. Потому и Святая Дева почитается и именуется Богородицею не только ради естества Слова, но и ради обожения человеческого естества, так как чудодейственно было и принятие во чрево и зачатие: Слова принятие, а плоти зачатие — силою того же Слова. Причем сама Богоматерь сверхъестественно послужила к тому, чтобы соделался тварью Создатель и вочеловечился Бог и Творец всего, обожающий принятое Им естество; так что соединенные естества, то есть не Божественное только, но и человеческое естество во Христе, — то, которое выше нас, и то, которое подобно нам, сохраняются в соединении такими же, каким и вошли в соединение»[3].
Непреложное соединение естеств — это соединение естеств без онтологических изменений (прим. ред.).
[1] Точное изложение Православной веры. Кн. III. Гл. 12. С. 167.
[2] Простр. Катих. Греко-Росс. Цер. Изъясн. Симв. член. 3.
[3] Точное изложение Православной веры. Кн. III. Гл. 12. С. 170.
