стр. 7

Оба евангелиста с очевидною, особенною целью указывают на то, что Богочеловек был Первенец. Иудеи, которым обетован был Мессия, по этой причине особенно уважали чадорождение, а неплодство женщины презирали; по этой же причине они особенно уважали первенца между чадами, так как один из первенцев, по мнению их, долженствовал быть ожидаемым Мессией.

Вот тот вожделенный и преславный Первенец, говорят евангелисты, который удовлетворил желаниям и ожиданиям! После рождения Его уже нет причины бесплодию женщины быть ее бесчестием, а рождаемым отселе первенцам пользоваться особенным значением. Отселе слава переходит от супружества к девству, потому что ожиданный Первенец — Девственник, и родился от Девы, сохранив ее при рождении и по рождении Девою.

Святое Евангелие умалчивает о родителях Богоматери, оно представляет праведного Иосифа попечителем ее и младенца Богочеловека. Должно быть, родители Богоматери, произведши бесценный плод свой в самых преклонных летах, вскоре после того скончались. "Бог, — говорит святой Иоанн Дамаскин, — устроил так, что Отроковица (Отроковицею названа Богоматерь по юности возраста своего) священниками обручается с Иосифом, Новая Книга вручается ведущему Писания [95]. Это Обручение Деву охраняло" [96]. Праведному Иосифу было восемьдесят лет [97], когда обручена была ему четырнадцатилетняя Дева. По закону иудейскому, она была обручена ему как лицу, принадлежавшему к колену Иуды и племени Давида, к которым принадлежала и Божия Матерь. Пребыв у него в доме четыре месяца, она услышала благовестие из уст архангела и зачала Богочеловека. Смиренная Мария не решилась поведать обручнику, что ей явился великий архангел, что она сделалась чудным Божиим храмом. Когда Иосиф узнал от ангела, явившегося ему во сне, великое значение обрученной ему Девы, — он понял все значение обязанности своей относительно ее, соделался ее служителем, совершая святое служение свое с благоговением и страхом, как говорит блаженный Феофилакт Болгарский. Он получил к ней чувство глубокого уважения, подобно тому, какое ощутила и выразила святая Елисавета, удостоившись посещения Богоматери. Откуду мне сие, воскликнула она, откуда мне эта величайшая почесть, это величайшее счастье, да приидет Мати Господа моего ко мне? [98]. Не только праведные человеки исполнились благоговения к Богоматери, — сам архангел Гавриил, произнося благовестие, предстоял ей с благоговением. Совершенно иначе он обошелся с святым Захарией, возвещая ему рождение Иоанна, величайшего между пророками. Так! Святые ангелы и святые человеки благоговеют пред Приснодевою; дерзкие и хульные суждения о ней свойственны только духам отверженным, огласившим и небо и рай богохульством, свойственны растленным человекам, вступившим в единение с духами отверженными. Весьма справедливо замечает святой Иоанн Дамаскин, что не только дело, одна мысль о растлении девства Приснодевою может принадлежать лишь самому безнравственному, растленному уму. Как мог праведный Иосиф, услышавши от ангела великое свидетельство о Богоматери, видевшей дивные чудеса, совершавшиеся при рождении Богочеловека, покуситься на грубое беззаконие, на преступление ужасное, приписываемое ему протестантами! Как мог праведный восьмидесятилетний старец увлечься юношескою похотью и в очах Богочеловека растлить Его Матерь! Нет, нет! Такое ужасное распутство и злодеяние для святого старца невозможно. Праведный Иосиф сподоблялся Божественных откровений, которых удостаиваются только одни чистые сердцем и телом. Когда он недоумевал о Богоматери, ангел явился ему во сне и сказал: Иосифе, сыне Давидов, не убойся прияти Мариам жены твоея [99]. Ангел отвечает прямо на помышления Иосифа. Иосиф, подозревая Марию, хотел тайно отпустить ее от себя; ангел, свидетельствуя о ее целомудрии, повелевает иметь ее при себе, без всякого сомнения, как не нарушившую супружеского долга; затем открывает, что она зачала от Святаго Духа. Когда же надлежало Сыну Божию удалиться во Египет от убийственной руки Ирода, тогда ангел опять является Иосифу и уже не называет Марии женою его, но Матерью Отрока. Еще дважды повествует Евангелие о явлении ангела Иосифу. При явлении, более подробно описанном, при котором повелевалось возвращение в землю Израильскую, ангел опять называет Марию единственно Матерью Отрока [100].

Евангелие упоминает о братиях Богочеловека [101]; на это обстоятельство указывают хулители Приснодевы как на подтверждение своего мнения. Но достоверное Предание Православной Церкви объясняет, что название братьев Господа носили сыновья праведного Иосифа, обручника Божией Матери, от первой жены его. Они носили название братьев Господа точно в таком же отношении, в каком Иосиф назывался Его отцом. Сама Богоматерь именовала так Иосифа. Нашедши двенадцатилетнего Господа в храме иерусалимском, она сказала Ему: Чадо, что сотвори нама тако? се отец Твой и аз боляще искахом Тебе [102]. Современные иудеи, не знавшие зачатия от Святаго Духа и рождения от Девы, признавали Богочеловека сыном Иосифа [103]; а Божия Матерь, ученики и ближние Господа скрывали великое таинство от ожесточенных иудеев, не останавливавшихся хулить очевидные знамения. Какой богохульный вопль подняли бы они, если б им было открыто зачатие от Духа и рождение от Девы? Это осталось для них неизвестным, и, по народному мнению, считался и назывался Иосиф отцом, следовательно, сыновья его считались и назывались братьями Господа. Они по годам были гораздо старше Богочеловека, Который, следовательно, по отношение к ним не мог быть первенцем.

Обвинение святого Иосифа в покушении на растление девства Богоматери оказывается чуждым смысла; еще несообразнее такое обвинение по отношению к Божией Матери. Тысяча тысяч дев уневестились Христу, сохранили печати девства неразрешенными; неужели не сделала этого величайшая из дев, Невеста и вкупе Матерь Божия? Тысяча тысяч дев сохранили свое девство при содействии благодати Святаго Духа; неужели не возмогла этого сделать величайшая из дев, в утробу которой вселился не благодатным действием, но существом Своим всемогущий Бог? Неужели этого не сделала та, которая постоянно была в ближайшем общении с Богом? Если херувимы и серафимы, по близости своей к Богу, имеют непрестанно к Нему устремленными ум и сердце, не могут их отторгнуть от Него, неужели несравненно высшая херувимов и серафимов, неужели та, которая во утробе своей зачала и носила Бога, которая безболезненно родила Бога, которая питала его сосцами, носила в объятиях, которая всю жизнь земную проводила с Ним, не имела прилепленных к Нему ума и сердца? Неужели низошла к плотскому сладострастию? Нет! Такая мысль может родиться и быть принятою только теми, которые всегда пресмыкались и пресмыкаются в плотском сладострастии, никогда не возникали из него! Да удалится от нас эта мысль богохульная в темный ад и во огнь вечный, уготованный диаволу и ангелам его! Мы исповедуем Владычицу нашу, Матерь Бога нашего, до рождества Девою, в рождестве Девою, по рождестве Девою, Приснодевою. Ведая и исповедуя величие Божией Матери, мы устремляем к ней сердца наши с несомненною верою, с глубочайшим благоговением и, по преемству от святых апостолов, молитвенно взываем к ней: "Пресвятая Богородица, помогай нам!" [104].

Из некоторых мест Евангелия видно, что Господь ответствует Богоматери, по человеческому суждению, холодно и сурово; это опять служит предметом претыкания для плотских умов. Несправедливость претыкания обличается духовным рассматриванием действий и слов Господа нашего. О духовном надо судить духовно, сказал святой апостол Павел [105]. Дела и слова Господа Дух суть и живот суть [106]. Как ветхий Адам увлекся нежностью к ветхой Еве и в этом увлечении преступил заповедь Божию, так Новый Адам — Господь — являет Себя имеющим в виду одно исполнение воли Божией, и потому не обнаруживает никакого увлечения при заботливой о Нем нежности Новозаветной Евы. Он не обнаруживает даже никакого сочувствия к этой нежности! Действуя так, Он искупает Своим бесстрастием увлечение праотца, искупает приятие нежности, введшей в грех, отвержением нежности безгрешной и естественной; научает нас храниться увлечений и водительства чувствами даже по поводам самым благовидным. Светильником и руководителем нашим на поприще нашей деятельности должен быть Закон Божий [107].

Родители Господа — так называет Евангелие Божию Матерь и Иосифа, говоря в этом случае по обычаю современного общества, — имели благочестивый обычай ежегодно приходить во Иерусалим на праздник Пасхи. Когда Господу было двенадцать лет, они пришли во Иерусалим, взяв с собою и Отрока-Богочеловека. Проведши дни праздника в святом граде, Мария и Иосиф отправились обратно в место жительства своего, Назарет, а Отрок-Господь остался в Иерусалиме. Этого сначала не заметила Богоматерь, не заметил и Иосиф: они полагали, что Господь идет с другими поклонниками. Проведши уже целый день в дороге, достигши, вероятно, ночлега, они начали искать Его между родственниками и знакомыми, но не нашли, и возвратились во Иерусалим. Здесь, по прошествии трех дней, они обрели Господа в храме посреди законоучителей, приведенных в недоумение и ужас словом Божиим, исходящим из уст Отрока-Бога. Приснодева, увидев Его, произнесла уже приведенные нами, исполненные нежности слова: Чадо, что сотвори нама тако? се отец Твой и аз боляще искахом Тебе. На это Господь отвечал: Что яко искасте Мене? не весте ли, яко в тех, яже суть Отца Моего, подобает быти Ми [108]. В ответе Господа видно, что обязанности относительно Бога посвящается всецело и мысль, и воля, и любовь; обязанностям относительно человека дано свое место, как видно из событий, последовавших за ответом [109]. Когда человек не разместит должным образом своих обязанностей, не даст каждой из них должной меры, тогда исполнение их не может иметь плодом добродетель; плодом будут согрешения и ошибки, тем более опасные, что наружное облачение их благовидно.

В то время как Господь уже проповедовал Евангелие, в Кане, небольшом городе галилейском, совершался брак, на который приглашены были Господь с учениками и Богоматерь [110]. Господь освятил пришествием Своим брак и пиршество брака. Посреди пиршества оказался недостаток в вине. Богоматерь сказала Господу: вина не имут. Господь отвечал ей: что есть Мне и тебе, жено? не у прииде час Мой. Чудный ответ по поводу плода лозного, имеющего такое сильное влияние на человеков! Это — тот ответ, который следовало бы Адаму дать Еве, когда она предлагала ему вкушение плода, воспрещенного Богом, вкушение смертоносное, заразившее род человеческий ядом вечной смерти. "Что мне и тебе, жено? — таковы могли быть слова Адама, — ты сотворена мне помощницею: не будь наветницею. Я соединен с тобою союзом супружества во едину плоть; но если ты преслушала Бога, — я отделяюсь от тебя как соединенный с тобою для служения Богу, а не для противодействия Ему". Вторая половина ответа Господа заключает в себе глубокий, таинственный смысл.

Божия Матерь милосердствует о пирующем обществе, у которого посреди пира недостало вина, и желает уничтожить этот недостаток божественною силою Сына своего; Бог-Слово, по неизреченному милосердию Своему, низшедший во образе человека к падшему человечеству, гибнущему на земле от недостатка пищи и пития духовных, принесши человечеству хлеб насущный и питие новое — Свои Тело и Кровь, Себя, готовый по любви своей к человечеству немедленно даровать это питание, намекает на трапезу, уготованную Богом и уже весьма близкую, говорит: не у прииде час Мой. Не у прииде час Мой! не пришел час спасительных страданий, час пролития животочной Крови, долженствующей исцелить человечество от упоения вечною смертью. Сего часа желал Господь как часа спасительного для человеков, как часа, в который Он явит все обилие Своей любви, как часа, для которого Он пришел в мир [111]. Прошение Богоматери, само по себе, не заключало в себе ничего предосудительного и было исполнено; из этого видно, что первоначальным отвержением человеколюбивого ходатайства Новозаветной Евы заглаждалось только согласие Адама на греховное предложение Ветхозаветной Евы. Смысл слов Господа может быть истолкован так: "Ты заботишься о тленной пище человеков, а Я возлюбил их непостижимою Божественною любовью. Руководимый этою любовью, Я готов и желаю преподать им в пищу и питие самое Тело Мое и самую Кровь Мою; но и это совершится в свой час, т.е. в свое время, установленное и определенное непостижимым советом Божиим". Святой евангелист Матфей повествует, что однажды Господь поучал народ в доме; Богоматерь с сыновьями Иосифа, именовавшимися братиями Богочеловека, пришла и ожидала Его вне дома, желая поговорить с Ним о чем-то. Об этом доложено Господу: но Он отвечал: кто есть Мати Моя и кто суть братия Моя? потом, указав рукою на учеников Своих, присовокупил: се мати Моя и братия Моя: иже бо аще сотворит волю Отца Моего, Иже есть на небесех, той брат Мой, и сестра и мати Ми есть [112]. Подобно этому, когда некая женщина, слыша чудное учение Господа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тя, и сосца, ямсе ecu ссал, — Господь отвечал: блаженни слышащий Слово Божие, и хранящий е [113].

[95] Ис. 29:11

[96] Точное изложение Православной веры, кн. 4, гл. 14

[97] Это сведение и прочие исторические сведения заимствованы из Четьи-Миней, в которых изложено подробное церковное Предание о Божией Матери, т.е. приведены о ней повествования и рассуждения весьма многих святых отцов

[98] Лк. 1:43

[99] Мф. 1:20

[100] Мф. 2:13, 20

[101] Ин. 7:3; Мф. 13:55

[102] Лк. 2:48; ср. Лк. 4:22; Ин. 6:42

[103] Лк. 3:23

[104] Так воскликнули апостолы, увидев явившуюся им Божию Матерь по ее успении. Четьи-Минеи, 15 августа

[105] 1Кор. 2:14

[106] Ин. 6:63

[107] Пс. 118:105

[108] Лк. 2:41-50

[109] Лк. 2:51

[110] Ин. 2

[111] Ин. 12:27

[112] Мф. 12:46-49. См. объяснение сего обстоятельства в "Благовестнике"

[113] Лк. 11:27-28